Плач серого неба - Максим Михайлов

Мы вновь набились в повозку.

— В Мирское управление, будь любезен, — постучал посохом в стену Хидейк и уставился в окно.

— Так что же, дождались ответа? — вкрадчиво спросил я.

— Дождался.

— Поделитесь?

— В свое время — непременно.

— И когда же оно настанет, свое-то время? — в глубине души я начинал злиться.

— Мастер Брокк, — альв повернулся, и я немного сбавил обороты — его вечная усмешка куда-то делась, и на лице проступила самая настоящая растерянность, — даю вам честное и благородное слово, что как только я сумею понять, что мне только что сообщили, так сразу же поделюсь информацией с вами. У телеграфистов такая… особая манера выражаться, вы же знаете. Сразу и не разберешь. Надеюсь, в морге хоть что-то прояснится.

Я пожал плечами. Хотя я и не сомневался во врожденной изворотливости сына миррионского дипломата, сейчас оставалось только поверить ему. Причин скрывать нечто полезное для расследования у моего клиента вроде бы не было.

— Отлично. — Я отвел взгляд от нанимателя и обвел им остальных. — Ну, тогда говорить буду я. В недалеком прошлом — а точнее в самый день взрыва, на балу в посольстве моему хорошему знакомому стало известно, что советник боргнафельдского принца Артамаль ил-Лакар за спиной своего ученика и патрона проворачивал некие дела, которые, судя по всему, ни принца, ни его отца не касались.

— Внушает, — покивал цвергольд без тени иронии, — вот только что это были за дела?

— Закупка пороха, — наморщила лоб Ларра. — Альбинос говорил, что делает это по воле Боргнафельда, но верительных грамот с него никто на моей памяти не требовал. Я, конечно, не того полета птица, чтобы интересоваться такими вещами, но Старшая сестра знает о местной политике куда больше моего. Уж если она поверила ему без лишних бумажек, не знала ли она, с кем говорит?

— Эх, не спросили, пока могли, — досадливо сморщился Карл, — но теперь уж поздно. Не тащить же за собой всю компанию. А звучит-то разумно.

— Верно. — Я понял не все, но суть уловил. — В историю с порохом Артамаль вписывается слишком уж хорошо. Добавим сюда еще одну историю, которую рассказал мне знакомый — о том, как за какой-то оборот до взрыва Его Высочество устроили Артамалю взбучку за то, что тот без его ведома решил купить наш старый добрый сталеплавильный завод. К несчастью, никаких подробностей я так и не получил. Но, согласитесь, наблюдается определенное сходство в манере действовать…

— И наглости, — угрюмо кивнула орчанка.

— Это все? — спросил Хидейк, чьи брови насмерть сошлись в борьбе за переносицу.

— Нет, — я не смог подавить возбужденную улыбку, — во время той же ссоры Артамаль совсем вышел из себя и заявил Тродду, что у него есть и другие ученики, куда лучше принца!

Все притихли.

— То есть, — осторожно подал голос Карл, — в морг можно и не ехать? Мы нашли злодея?

— Боюсь, что ехать нужно, — пробормотал Хидейк. — Пусть сомнений почти не осталось, но избавиться от них нужно полностью.

Оброненная Гейнцелем крошка информации насытила нас на долгое время — в салоне повозки воцарилось молчание. Сквозь шум дождя было слышно, как скрипит о ворчащую деревянную скамью прорезиненный дождевик — извозчик ерзал, устраиваясь поудобнее. Звуки мешались меж собой, сплетались в скучную и удивительно уютную мелодию, которая обволокла меня мягким одеялом и понесла прочь…

Колесо повозки угодило в щербину. Булыжник — хорошее оружие в драке, всегда близкое, когда под ногами мостовая. На проспекте Возрождения даже слепой бы понял, как долго ему добираться до порта — чем тяжелее и солонее становился воздух, тем больше дыр зияло в дорожном покрытии. Дрались здесь часто и с удовольствием. Дрались враги, друзья и даже деловые партнеры — у морского люда добрая зуботычина подчас заменяла рекомендательное письмо.

Впрочем, в бурлящем котле портовой жизни был свой островок спокойствия, от которого шумный народ держался подальше, и звался он скромно — кварталом Порядка. Здесь не только преступники, но и более-менее честные граждане теряли разговорчивость и стремились скорее вновь нырнуть туда, где под ногами не хватало булыжников, а грязь местами переливалась оттенками красного и зеленого.

Виной тому было вовсе не полицейское управление — мрачное здание из крашенного черным кирпича, с крикливой желтой эмблемой над входом. Нет, туда-то темные личности заходили легко. Не любили, конечно, но и в особенный трепет не впадали перед некогда могучей силой, ныне растерявшей зубы в стараниях откусить побольше от всего без разбору.

Нет. Не мирской закон пугал прохожих, но белая с затейливым синим орнаментом на стенах башня, с силой пронзавшая плаксивое небо. В народе штаб-квартиру Магической полиции звали Безнадегой, и это ее зловещий силуэт заставлял ежиться плечи нечистых совестью одушевленных.

Но к счастью, наш путь лежал именно в полицейское управление, и подлая щербина в мостовой, что вырвала меня из мирной дремы, была всего в десятке метров от стоянки повозок. Нимало не колеблясь, извозчик ловко направил лошадей к узкому проему между двумя широкими паромобилями.

— Не думаю, что стоит лезть туда толпой, — хриплым спросонья голосом сказал я. — Карл, Лемора, останьтесь здесь.

— Это почему? — вскинулся цвергольд.

— Чем больше народу, тем больше болтать на входе. Да и что вам двоим там делать? Хидейк знает Артамаля лично, Шаас от него не отходит, Ларра видела Альбиноса. Они узнают и сравнят личность.

— А ты?

— А я веду это дело, знаешь ли, — я пошарил за пазухой в поисках верного блокнота. — Чем больше вижу и слышу, тем больше понимаю.

— Резонно, — подал голос Хидейк. Он уже вылез из повозки и теперь щурился на яркие фонари, в изобилии наставленные вокруг участка. — Позвольте, — альв галантно подал руку Ларре и та с подчеркнутым безразличием на нее оперлась. Лемора быстро дернулась следом и движением опытной воровки цапнула из ранца орчанки темный сверток. Я придержал шляпу и двинулся вслед за компаньонами.

— Кроме того, — заявил я, зачем-то продолжая разговор в отсутствие Карла, — я — единственный, кто может провести вас внутрь без лишней суеты и притом на законных основаниях.

— Как это на законных? — удивился Хидейк.

— Вот так. Мой добрый друг Гейнцель Ройм из Ратуши столь сильно любит канцелярский язык, что временами в нем тонет.

— Мастер Брокк, довольно этих загадок! Неужели вам кажется, что нам их мало?

— Прошу прощения, — я понял, что и впрямь переборщил с самодовольством. — Проще говоря, чиновник, что выдал мне разрешение на осмотр развалин посольства, допустил очень ценную неточность.

Ларра не проявила к моим излияниям ни малейшего интереса, и я протянул бумагу сразу альву.

— «…Позволяется осмотреть последствия взрыва», — вслух прочел Хидейк последнюю строчку и просиял, — великолепно! С этой бумагой вы можете сунуть нос куда угодно!